Ник Лисон и его афера. История и фотографии

Лучшие брокеры бинарных опционов за 2020 год:

Ник Лисон и его афера. История и фотографии

Когда инвестор на бирже открывает свой первый брокерский счет, то он начисто забывает о том, чему его учили в учебниках. А основное правило любой торговли, хоть валютой, хоть акциями, хоть фьючерсами или опционами, гласит:

Trend is your Friend
Тренд – твой друг

Когда я читаю в интернете про людей, потерявших деньги на противостоянии основной тенденции на рынке, я обычно думаю об отношении инвесторов к бинарным опционам и вспоминаю про историю о том, как сделки против тренда обанкротили крупнейший банк в Великобритании.

Как тренд обанкротил крупнейший английский банк

Дело было в 1993 году прошлого века. Крупнейший банк Великобритании Barings назначил на должность трейдера своего Сингапурского филиала Ника Лисона. Это был замечательный спекулянт! Только в 1993 году он принес своими личными операциями на бирже 10% общей годовой прибыли банка! В 1994 году Сингапурский филиал Barings заработал 80 миллионов долларов, половину из которых благодаря Нику Лисону! Понятно, что ему дали разрешение на любые объемы операций по любым ценных бумагам без сильного контроля со стороны головного офиса.

Barings

Перед тем как продолжить, остановимся отдельно на самом банке Barings, чтобы понять его финансовую мощь. Он был основан в 1762 и являлся одним из самых старых из всех коммерческих учреждений. Barings представлял собой финансовый эталон Великобритании, так же как Сбербанк в наше время является образцом стабильности и надежности. Репутация банка была такой, что его часто упоминали в классической литературе XIX и XX веков.

Сама королева Великобритании доверяла ему проведение инвестиционных сделок от своего имени.

И международный рейтинг, так же как и имидж был полностью безукоризнен. Ничто не предвещало, что этот банк не устоит перед обычным трендом на рынке ценных бумаг, несмотря на государственную поддержку и свои многочисленные капиталы.

Все началось с опционов, фьючерсов и японского индекса Никкей.

Опцион – это условное право на покупку (продажу) ценных бумаг или иных активов. Термин «условное» означает, что вы покупаете не сами акции а имеет возможность заработать на их цене в определенный срок. При открытии сделки вы указываете рост или падение цены на определенный срок. По окончанию срока опциона становится известно — заработали вы или потеряли.

Пример: Вы покупаете бинарный опцион PUT (вниз, условие падения цены) на акции Apple на сумму в 300 USD сроком исполнения на 15 минут. Если за 15 минут цена на акции Apple упадет хоть на 0,001 пункт, то вы получите 70% прибыли. Если цена растет, т.е. идет против вашего условия, то вы теряете деньги.

Опционы можно покупать на сроки от 5 минут до месяца. Популярным сроком покупок является 30 минут. В течении 30 минут легко угнаться за трендом и заработать 70% прибыли.

Рейтинг русских брокеров:

С 300 долларов вы за пол часа можете получить 210 долларов чистой прибыли

Фьючерс – это строгое право на покупку-продажу. Если проводить аналогию, то он по своим свойствам сильно похож на кредитное плечо на ФОРЕКСе. Ведь на валютном рынке за 5 долларов США вы можете купить 500 тех же долларов. Так же и фьючерс позволяет за маленькую сумму денег купить большое количество акций. Но если курс этих акций пойдет в противоположную сторону, то убытки по фьючерсу будут сниматься с вашего брокерского счета.

На ФОРЕКСе, если вы покупаете евро/доллар, а курс идет вниз, то убыток снимается с вашего основного депозита, не редко бывали случаи, когда за одну сделку люди теряли все свои деньги. Опцион же не требует дополнительных расходов, и даже в пессимистичном случае вы теряете только сумму инвестиции.

Биржевой индекс – это стоимость определенной совокупности акций.

Например, российский индекс ММВБ состоит из 30 самых ликвидных акций, таких как Газпром, Лукойл и так далее. Чтобы купить полностью все акции индекса ММВБ в установленной биржей пропорции нужно минимум 6 миллионов рублей. Не у всех трейдеров есть такие деньги, поэтому они покупают многомиллионный индекс за 10-12 тысяч рублей. Куда будут идти акций на бирже, туда пойдет и индекс, следом за ним двинется цена на фьючерс, а на стоимость индексного фьючерса так же есть опционы.

На рынке ценных бумаг Японии было затишье, когда произошла эта история

Цена индекса Никкей ходила в горизонтальном коридоре (флете). Ник Лисон использовал стратегию хеджирования — одновременной покупки и продажи опционов на индексные фьючерсы как вверх, так и вниз, которая при хорошем управлении гарантировала прибыль даже при слабых колебаниях.

Но маленькое землетрясение в Кобе изменило тренд индекса Никкей с флета на понижающий.

Дисциплинированный трейдер закрыл бы все позиции в определении дальнейшей тенденции рынка. Но многочисленные финансовые победы и возможность использовать все ресурсы банка Barings придали Нику излишнюю самоуверенность в себе. За его плечами стояла мощь крупнейшей финансовой организации в мире, Ник хотел показать, что не фондовый рынок движет торговлей банка, а он сам движет рынком.

Ник Лисон на деньги Barings стал скупать фьючерсы на индекс Никкей, несмотря на то, что фондовый рынок падал по тренду.

Массовые скупки вызвали ажиотаж на покупку акций (которые выглядели дешевыми на фоне дорожавшего фьючерса), и они росли в цене. Поскольку индекс Никкей состоит из ценных бумаг, то он тоже рос. И вроде фондовый рынок начал восстанавливаться, а вместе с ним переходила в безубыток позиция из опционов, которую продолжал держать Ник. Но он не учел нисходящий тренд, который был характерен для Японии на протяжении последних семи лет.

Как только Ник Лисон прекращал скупать индексные фьючерсы, рынок снова полз вниз.

Великий трейдер снова покупал, толкая акции Японии вверх, но индекс Никкей после короткого роста продолжал неумолимо снижаться. В конце концов Ник скупил максимальное количество фьючерсов за всю историю страны восходящего солнца! Еще немного – и он повернул бы тренд!

Но у банка Baring кончились финансы. Накупленные фьючерсы на индекс Никкей можно было продать только ниже первоначальной стоимости, потому что рынок продолжал идти вниз. И результат был убийственным. Убыток по торговым операциям составил полтора миллиарда долларов США! У банка собственного капитала было лишь на 600 миллионов.

Эта ситуация напоминает ДТП, при котором вы врезались в Ferrari, но ни стоимость вашей машины, ни продажа квартиры не покроет даже половины убытка, который вы нанесли.

Что же сделали с банком, который осмелился стоять против тренда? Его обанкротили. Частные вкладчики этого банка были разорены.

Королева Елизавета II и принц Чарльз, как клиенты банка, потеряли около 2 миллионов долларов.

Четыре тысячи сотрудников оказались на улице. Если вы приедете в Великобританию, то больше нигде не увидите ранее популярную вывеску Barings.

И в заключении этой статьи я хотел бы обратить ваше внимание на один важный момент. Как вы думаете, сколько нужно было противостоять тренду, чтобы «промотать» состояние Barings, копившееся двести лет? 2 года? Один? Несколько месяцев? Нет. Всего лишь один месяц!

Точно также вы можете потерять весь свой депозит, который вы наращивали так долго операциями на валютном или фондовом рынке в течение нескольких лет, всего лишь за один день. Вам нужно только встать против тренда!

P.S.: Нику дали 6,5 лет тюрьмы. В тюрьме он написал книгу автобиографию под названием Жуликоватый трейдер. Книга стала очень популярной, но автор не получил ни копейки — все доходы от книги пошли кредиторам банка Barings.

Полезные статьи по теме:

В тюрьме у Ника Лисона нашли рак желудка и по согласию президента Сингапура, у которого тоже рак, Ник был досрочно освобожден, просидев в тюрьме 3,5 года.

Сегодня великий трейдер не может заниматься торговлей на бирже, но он выступает на различных конференциях с докладами в разных странах мира и получает оклады за свои выступления свыше 100 тыс. американских долларов. Желающих послушать выступление Ника Лисона очень много, за билетами от 300 USD выстраиваются очереди трейдеров, бизнесменов и финансово активных людей.

Смотрите фильм-биографию про Ника Лисона — Аферист ( Rogue Trader)! Динамичный фильм, который держит зрителя на все сто!

«Money isn’t for greedy people»

Ник Лисон и его афера. История и фотографии

Эта история — скорее история антиуспеха. История антиуспеха человека, поставившего на колени один из старейших банков Великобритании. Но, тем не менее, и эта история достойна того, чтобы быть в этом разделе.
Ник Лисон (Nick Leeson) родился в 1967 году в провинциальном английском городишке Ватфорд в небогатой рабочей семье. Его отец — Уильям Лисон был простым штукатуром и хотел, чтобы сын стал строительным инженером. Но сын выбрал другую дорогу: он решил стать финансистом. Сразу после окончания университета, в 1989 году, он попробовал свои силы в компании Coutts, затем в банке Morgan Stanley. А в 1992 Ник Лисон был взят на работу в один из самых респектабельных банков Великобритании — Barings (Беринг).
Barings был не просто банком, это был один из самых старинных торговых банков. История банка Barings берет свое начало в 1717 году, когда Френсис Беринг иммигрировал из Германии в Британию, чтобы заняться торговлей шерстью. В 1762 году его внуки, использовав накопленное семейное состояние, основали торговый банк под фамильным именем Barings.
Репутация Barings была столь высока, что он был упомянут в произведениях таких писателей, как Чарльз Диккенс, Жюль Верн и Александр Дюма. Последний, кстати, поместил сокровища графа Монте-Кристо в банк Barings.
Он являлся не только опорой английского истеблишмента, но и традиционным кредитным инструментом на острове. Даже сама королева доверяла ему инвестиционные сделки. В газетах всегда отмечался безупречный имидж Barings и применяемые им в бизнесе методы.
Имея огромный международный авторитет, банк считался образцовым учреждением. В нем работали более 4 тысяч сотрудников. С 1985 года им управлял член старинной финансовой династии Берингов — Питер Беринг.
Принимая на работу 25-летнего Ника Лисона, Питер Беринг вряд ли понимал, что принимает судьбоносное решение. Он и представить себе не мог, что вскоре этот молодой энергичный финансист своими амбициозными планами и поступками угробит величайший британский банк, в одночасье покончив с семейным бизнесом Берингов, которым они занимались на протяжении 12 поколений.
Проработав три года в Лондонском Сити в качестве клерка в бэк-офисе, Ник зарекомендовал себя финансовым гением. Ник назначается на должность трейдера Сингапурского офиса банка Берингов, а по совместительству еще и менеджером всего фьючерсного и опционного бэк-офиса филиала банка!
Основная задача, которую предстояло решать Лисону, состояла в проведении арбитражных операций между Осакской (OSE) и Сингапурской (SIMEX) фондовыми биржами по фьючерсам и опционам Nikkei225. Надо заметить, что работал он блестяще. Это было отмечено руководством: кроме высокой зарплаты в размере 200 000 фунтов в год, Barings установил ему огромные премиальные (порядка $ 750 тыс.), и буквально накануне обвала выдал вознаграждение в размере одного миллиона.
Только в 1993 году Ник принес родному банку прибыль порядка 15 млн фунтов стерлингов. (примерно $24 млн.) или 10% от всей прибыли. В 1994 году Сингапурский филиал Берингов заработал 52,9 фунтов стерлингов млн. (порядка $80 млн.), из которых более половины принес всего лишь один сотрудник — трейдер Ник Лисон. В первой половине 1994 года личный вклад Лисона составил 18 миллионов фунтов.
Поэтому не удивительно, что Ник получил от высшего руководства «карт-бланш» на опционно-фьючерсную торговлю в своем регионе. Коллеги тоже по достоинству оценили талант молодого спекулянта. Он получил почетный титул «Трейдер-победитель». Брокеры внимательно следили за его действиями на рынке, считая, и не безосновательно, что он способен просчитывать поведение рынка на несколько шагов вперед.
Таково было положение банка Barings и его восходящей звезды Ника Лисона до середины января 1995 года. Ничто не предвещало беды, разве что кроме землетрясения, которое произошло в Кобэ 17 января. Оно стало началом разыгравшейся затем трагедии как для Barings, так и лично для Ника Лисона. Людям, не посвященным в тонкости трейдерского искусства и арбитража трудно разобраться однозначно в ситуации, в которой оказался молодой талантливый финансист.
О деле Barings, о деле Лисона, напечатана уйма статей во всех общественно-политических журналах и газетах. Лисон оказался классическим козлом отпущения, на него покатили все бочки. В то же время, общественное мнение всячески выгораживало сам банк. Ведь Barings был не просто банком. Barings был оплотом финансовой стабильности и надежности, одним из самых старинных и уважаемых символов капитализма.
Так что же такого натворил Ник, работая на японском рынке ценных бумаг?
Итак, Ник продавал straddles. Он ставил на то, что рынок пребывал в застойном положении и двигался не вверх или вниз, а в сторону. И очевидно, что продажа straddles — просто идеальная стратегия в подобной ситуации.
Но в какой-то момент японский рынок покатился вниз, что было характерно для него на протяжении последних семи лет. Лучшее, что мог сделать Ник, это выкупить put-опционы, закрыть по ним короткую позицию и тем самым обезопасить себя от возможных потерь при дальнейшем движении рынка вниз. По крайней мере, так поступать требует от трейдера его начальство.
Но, Ник пользовался безграничным доверием и получил полную свободу на все свои операции (в конечном счете, это и погубило Barings банк). Как поступил Лисон? Он решил не трогать свои опционы и исправить ситуацию по-другому.
Он скупил в огромном объеме фьючерсы на индекс Nikkei 225. Массовая скупка фьючерсов приведет к тому, что цена на них резко возрастет и премия обгонит FV. И расчет его был верен. Как только премия превысила FV, засуетились индексные арбитражеры, которых в Японии не меньше, чем в Америке. Они продавали дорогие фьючерсы и скупали дешевые акции! Причем в таких объемах, что цены на акции стремительно возрастали. То есть рынок стал восстанавливаться. А вместе с ним и straddles банка Barings!
Но Ник Лисон не оценил слабости японского рынка. Арбитражеры действительно толкали рынок вверх. Но как только арбитраж заканчивался, рынок снова полз вниз. Ник опять покупал фьючерсы, арбитражеры толкали рынок, рынок падал. И так день за днем.
Ситуация обострялась, напряжение нарастало. Ник скупил уже более 61тысячи фьючерсных контрактов, и открытый интерес по ним достиг рекордной величины за всю историю Японии. Казалось, еще совсем немного и трейдер Лисон изменит ход истории. Но чудес не бывает: у величайшего банка кончились деньги!
Ситуация стала угрожающей. Впереди замаячила катастрофа! Помимо огромного количества убыточных straddles, на счетах банка скопилось еще больше индексных фьючерсов. Хуже того: эти фьючерсы Ник Лисон покупал с большой премией, а поскольку рынок продолжал падать, то продать их можно было только себе в убыток.
Короче, полный провал! Barings приказал долго жить. Когда Ник увидел, что натворил, то тут же покинул Сингапур вместе с супругой.
Только 24 февраля 1995 года, на следующий день после бегства Лисона, в Barings узнали о постигшей катастрофе. А результаты подсчета потерь повергли в ужас руководство банка. Убыток в $1,4 млрд более чем в два раза превышал собственный капитал Barings ($615 млн). Питер Беринг отчаянно пытался спасти свой банк. Рассматривался даже вариант покупки Barings султаном Брунея, но тот в последний момент отказался.
Деньги вкладчиков банка в размере $4 млрд «сгорели». Королева Елизавета II и принц Чарльз, будучи клиентами Barings, потеряли около $2 млн. Примерно $800 тыс. лишилась и управляемая престолонаследником благотворительная организация Prince Trust. 4000 сотрудников Barings оказались безработными. Сам Barings после банкротства был продан голландской страховой группе ING за символическую цену.
А что же финансовый гений Ник Лисон? Он взял у Судьбы «тайм-аут». Нужно было придти в себя. В самый разгар скандала он отдыхал в отеле на побережье Малайзии, где вместе с женой отметил свое 28-летие. О ходе скандала и банкротстве Barings он следил по газетам.
Отдохнув, чета на самолете отправилась через Бруней, Бангкок и Дубаи во Франкфурт. Там их путешествие и закончилось. Пограничники, имея на руках их фотографии, узнали британцев. Ника Лисона доставили в камеру Франкфуртской следственной тюрьмы. Там он ждал своей дальнейшей участи до Пасхи 1995 года.
Своему адвокату Эберхарду Кемпфу он пояснил, что не хотел сдаваться в руки правосудия в Сингапуре, поскольку судебная практика там не такая, как на родине. Такая практика знакома и нам. А государство-город Сингапур смог приучить своих граждан к соблюдению порядка и дисциплины. За кражу или обман суд здесь может приговорить и к пожизненному заключению.
Случай с Лисоном имел и дипломатические сложности. Еще во Франкфурте чиновники из Сингапура подали в суд Франкфурта ходатайство о выдаче Лисона, обосновав его соответствующим образом. Под конвоем его препроводили в Сингапур. Лисону грозил срок до 14 лет тюремного заключения. Однако Сингапурский суд учел то обстоятельство, что Лисон нанес ущерб банку и его акционерам неумышленно. Суд определил ему срок 6,5 лет. Его имущество было конфисковано в пользу кредиторов Barings.
Находясь в заключении, Ник Лисон написал книгу-автобиографию «Жуликоватый трейдер» («Rogue Trader», альтернативный перевод: «Яйца в пасти»). Выйдя в 1997 в издательстве Little Brown , книга стала настоящим бестселлером. Правда, автор не получил за книгу ни фунта. Весь гонорар был перечислен кредиторам банка Беринг.
Там же в сингапурской тюрьме у Лисона обнаружили рак желудка и прооперировали. В конце 1999 г. Лисон был досрочно освобожден из тюрьмы по распоряжению президента Сингапура, который сам болен раком. После 3 лет триумфа и 3,5 лет заключения Ник Лисон вернулся на родину. Жена его покинула.
Сейчас он выступает с докладами на различных конференциях, получая гонорары не меньше $100 тыс. Предложений выступать перед аудиторией у него сейчас хоть отбавляй. На той же конференции в Голландии бизнесмены платили по $300 за возможность послушать его доклад. Но профессиональной деятельностью он заниматься не может.

Внимательно прочтите:  Дополнительные инструменты для торговли опционами

Надо сказать, что известный на весь мир Лиссон, впрочем, далеко не рекордсмен в том, что касается финансового мошенничества. Японец Ясуо Хаманака, который занимался торговлей металлами в компании Sumitomo, лишил свою фирмы 1,3 миллиарда долларов.

На главной странице своего сайта Ник пишет: «Я обанкротил «Берингс банк», а вас я научу контролировать риски».

Выдержки из книги Ника Лисона «Яйца в пасти» (Nick Leeson «Rouge trader»)

В трейдерском кругу это называют — «яйца в пасти». Я набрал огромную позицию и должен был как-то избавиться от нее. Большинство трейдеров никогда не открываются на столько, на сколько был открыт я, поскольку их лимиты овернайт (overnight) меньше, чем внутридневные лимиты. Они просто не могут переносить такие позиции через день. И даже если бы они могли это сделать — им никогда и никто не позволил бы держать позу с убытком в 80 млн. фунтов.

«Яйца в пасти» — так обычно называли текущий убыток в 3 млн. фунтов …. Ну 5 млн. … Но я … Я так давно перешагнул этот рубеж, что полностью потерял ощущение реальности происходящего… Мне уже не нужны были эти сделки, мелкие выигрыши и лоссы (losses), кратковременные открытия и закрытия позиции для того чтобы заработать, мне было неинтересно отщипывать крохи прибыли, как рыбка, обсасывающая куски коралла в поисках пропитания. Я страстно желал только одного — реального движения рынка! Только в этом случае я смог бы отбить все убытки. Мне нужно было, чтобы рынок двинулся вверх. Только тогда мои яйца чудесным образом выскочили бы из пасти рынка и я обрел бы долгожданную свободу! Если же рынок двинется вниз — зловещие зубы сомкнутся.

…После бешенства первых 10 минут рынок медленно успокаивался. Теперь, если Morgan Stanley действительно стоял в покупке, это могло означать, что они глобально смотрят вверх и, значит, тарятся в позу. Но это могло и означать то, что они до этого движения конкретно засадили под завязку и теперь откупаются, фиксируя шоколадную прибыль. Или, в конце концов, они могли резать шорт, открытый ниже, принимая на грудь болезненный лосс. По-любому, рынок шел вверх и это могло быть или долгосрочным трендом или краткосрочной коррекцией. У меня было два пути: я мог либо подставить растущему рынку офер и затем откупиться, дождавшись последующего отката после того как Morgan закончит тариться, или же я мог присоединиться к Morgan’у покупая перед ним. Эти тертые ребята легко могли бы заметить мои действия и ответить тем же, а могли и залить рынок, воспользовавшись создаваемой мною ликвидностью на бидах (bid), и тогда мне осталось бы только намылить веревку. Если бы они поступили именно так — рынок бы неслабо обвалился и его зубы еще сильнее сжали бы мои яйца …

Внимательно прочтите:  Управление финансами на бинарных опционах

«Кэрол, какой рынок в Осаке ?» — я все еще пытался определить в какую сторону открыться, когда услышал в ответ — «Все еще 250 бид на 100 контрактов и 240 бид на 250 контрактов» «А где офера?» — спросил я ее. «Погоди-ка … да, выглядят не очень внушительно…60 контрактов по 270, 100 по 280, и дальше всякая мелочь…» Я заглотил пластинку винной пастилы, размышляя еще некоторое время, пока сладкий комок медленно сползал по моей глотке…

Через секунду мой разум прояснился и я принял решение. Я двину рынок! Я как сумасшедший крикнул Кэрол, висевшей на трубке: «Введи для меня ниже рынка следующие заявки» — я орал во весь голос, абсолютно позабыв, что разговариваю по телефону, — «Ставь бид 250 на 200 контрактов, 240 бид на 100 контрактов, 230 бид на 200 контрактов, 220 бид на 300, 210 бид на 500 и 200 бид на 500. Все!»

Кэролл быстро повторила заявки и подтвердила мне, что Майк поставил их на скрины в Осаке. Это была игра по-крупному. Без сомнений, я собирался реально двинуть рынок и подвесить на позах кучу народа. Эти заявки в сумме составляли 1800 контрактов в Осаке, что эквивалентно 3600 контрактам на SIMEX. Когда я впервые начал торговать на SIMEX, дневной оборот составлял 5000 контрактов. Сейчас он достиг уже 20 000 контрактов, но и в этом случае одни лишь мои заявки составили пятую часть дневного оборота. Среди сотен дилеров, торгующих целый день я, сидя в кабинке зала торговли JGB, посасывая пастилку с винным вкусом, прогонял пятую часть объема рынка!

…Я старался не думать о деньгах которые мог потерять. Плевать! Я был в офигенном Лонге (long [position]), позиция была настолько велика, что я сомневался, смогу ли вообще закрыть ее когда-либо. И эта позиция начинала довлеть надо мной. Я не мог больше думать о том, куда пойдет рынок. Я был пойман в ловушку и мог полагаться только на то, что он, наконец, двинется в нужном направлении. Если эти мои покупки не двинут рынок вверх, возвращая мои проданные опционы «in the money» («в деньгах») и тем самым снижая убыток на моем счете 88888, то я не знаю, что может меня спасти. Я знал, что если рынок упадет, у меня не будет ни единого шанса отбить свои убытки. Да что там! Я даже не мог продать свою позу ни на SIMEX, ни в Осаке. Я сидел в этом дерьме по самое горло и рынок был просто обязан вырасти…

…Рынок между тем потихоньку двигался вверх…сначала 50 пунктов, затем 100, затем пробил уровень 19 350 и … замер. Терминал Bloomberg продолжал показывать 19 350 минуту за минутой как заевшая старая пластинка. «Ну давай же, давай!» — повторял я про себя — «ты просто обязан вырасти!!». Я снял трубку и набрал 808 — номер нашей кабинки торговли фьючерсами. «Рисли, это я. Дай мне цены и объемы заявок на бидах и оферах» Рисли ответил невозмутимым голосом: «350 бид на 20 контрактов, 360 офер на 200 контрактов и по 300 контрактов на офере на всех уровнях до 19 450. 340 бид на 200, 330 бид на 150 и 320 бид на 300 контрактов.» Да, это прозвучало зловеще. Похоже, рынок нашел сопротивление. Мне это абсолютно не нравилось. «ОК, будь на связи» — сказал я Рисли и повесил его на спикер. Я стал смотреть на экран и нашел нужный мне график. Я решил слегка прикрыть свою позицию, продав немного на этих уровнях. Я должен был сделать это очень, очень осторожно. Уровень 19 350 выглядел весьма серьезным сопротивлением. Я решил продавать небольшими объемами.

«Рисли, продай 100 по 350» Это было больше чем 20 контрактов, стоявших на биде, но Бог знает каким объемом реально бидовали на этом уровне. Пока они ставили мою заявку на скрин я всем своим нутром чувствовал томительную напряженную паузу. Мне казалось что биржа специально тормозит наши терминалы, что бы все успели увидеть что мы делаем. «Ну как, что-нибудь продал?,» — спросил я. «Нет Ник, ничего, сорри.» «Ничего не сделали Ник» — услышал я уже голос Майка — «заявка на 50 контрактов прошла на секунду раньше нашей и залила 350-й бид. Уже офер 340 на 150 контрактов. Они сожрали твой обед, дружок…» «Не парься» — ответил я ему, пытаясь казаться расслабленным, но мой желудок все сильнее и сильнее сжимался в комок — «Перезвоню». И я повесил трубку. Я осторожно положил трубу на стол так, чтобы никто не заметил моего волнения. Я даже улыбнулся, имитируя полное удовлетворение. Взяв новую коробку с пастилой, я начал распечатывать ее, но не смог терпеливо развернуть серебристую фольгу и разом откусил половину пластинки. Я уже потерял счет тем случаям, когда кто-то с рынка опережал нас, выставляя заявку в системе буквально перед самым нашим носом.

Мы постоянно шутили по этому поводу во время моего визита в Осаку, говорили, что кто-то намеренно прослушивает наши телефоны. Сейчас шутка выглядела зловеще. Ребята в Осаке были на сто процентов уверены в том, что нас пасут. Теперь и я начал в это верить. Чесс подошел ко мне и присел на соседнее кресло. Опустив голову на деск он стал бессвязно бормотать о деньгах, которые он потерял, сделав ставку на игру в Вест Хэмпе. Боже мой! Именно вот так чувствовал и я. Меня одолевало желание положить голову словно на гильотину и сдаться на милость судьбы. Меня так и подмывало упасть посреди торгового зала и лежать, лежать там распластанным до тех пор, пока кто-нибудь не вынесет меня обратно к моему креслу, к бассейну, к холодному пиву. К гамбургеру! Почему, почему, какого хрена я все время должен быть сильным, не подавать виду?!

Я уже собирался было сказать Чессу «Привет», как вдруг цифры на экранах замигали снова. Ни х.я себе!! Рынок падал!! 320й бид мигал зеленым огнем обозначая гивен. Я схватил трубу и набрал 808. «Ив, дай мне Кэролл, скорее!» — я извинюсь за резкость позже — «где рынок?!» «310 бид на 100, 320 офер на 200» — ответила она. «Е..ный в рот!!» — я зажал левой рукой переносицу чтобы остановить внезапно открывшееся кровотечение. — «Сколько контрактов на биде?!» «400 контрактов по 19 300.» «Засади 500 по 300!! Быстрее!! Продавай!» Потянулись секунды ожидания. «Пока ничего не сделали, Ник….». Я увидел, как цена на скрине изменилась на 290. «Ну же! Ну!! Ну продавайте скорее, суки, продавайте же, пидоры!!» — проносилось в моей голове. «Ничего не сделали, Ник» — отозвалась с другого конца трубы Кэролл. «Кто-то влил прямо перед тобой и сейчас весь рынок нас делает! В моменте 1000 контрактов на офере по 300, и последняя сделка была 270 гивен (given) !!»

Я закрыл глаза и увидел красные и черные точки, танцующие передо мной. «ОК» — на этот раз было просто невозможно скрыть напряжение в сдавленном голосе. «Извини Ник.» Я швырнул трубу. Мне было плевать, что те, кто находился рядом, видели это — все так делали когда проигрывали, почему этого не мог сделать я? Я сгорбился перед монитором, тупо уставившись в него, словно ожидая чего-то. Чесс лениво развалился в соседнем кресле. У меня было два варианта: либо последовать его примеру — уронить голову на клавиатуру — в этом случае я сомневался, что у меня хватит энергии поднять ее снова, либо же я мог встать, занести правую руку вверх и со всей дури вмочить по ней злобным рубящим ударом каратиста.

Внезапно зазвонил телефон и я услышал новость, которую меньше всего желал бы услышать сейчас. «Ник, тебе влили 200 контрактов по 250, 100 по 240, 200 по 230 и 300 по 220.» «Прекрасно.»-ответил я не чувствуя под собой ног. Следующий звонок был еще более ужасным. «Ник! Ты получил 500 контрактов по 210 и 500 по 200.» «И где рынок?» — я с трудом заставил себя задать этот вопрос. «19 190 и выглядит хило… Осака интересуется — у тебя все в порядке?» «Скажи им, что все ОК» — из последних сил выдавил я из себя — «И еще скажи — пусть будут готовы покупать еще». Я закусил губу и попробовал посчитать свою позицию. Вдобавок к уже имеющимся гигантским лонгам я сегодня купил еще 1800 контрактов в Осаке, эквивалентные 3600 контрактам на SIMEX. Я взял их по средней цене 19 220, а рынок пробил 19 190 и продолжал падать. Я отказывался в это поверить. Абсурд. Если бы я мог выразить свои чувства точнее — это была настоящая трагедия, шок.

Я был в глубочайшей жопе…

…Рынок упал еще на 190 пунктов и достиг уровня 19 000. Я почти потерял сознание.

Если он пробьет 19 000, то все мои опционы будут исполнены — огромное количество новых фьючерсных контрактов мне будет залито по этой цене. И это при том, что я и так был в мегалонге! Только те 1800 контрактов, которые я купил сегодня утром, показывали сейчас убыток 3 млн. фунтов…Я направился к Nikkei-деску, с трудом контролируя свои нервы. «Что за х..ня происходит?» «Местные хотят нас порезать. Осака еще не открылась.

Похоже, давят серьезно. Они знают, что на рынке есть крупный лонг.» Ха! Я тоже знал! Я покинул деск и двинулся в сторону торговой площадки, Дин и еще один трйедер — Спай — расступились, освобождая мне место. Я посмотрел на Рисли и, сигнализируя жестами , спросил о цене и объемах открытия в Осаке. «Двести контрактов на продажу по цене открытия» — просигналил он в ответ -«с бидами не густо». Люди вокруг меня остервенело резали позы. Все, что я мог слышать вокруг, был дикий вой «Твое! Отдал! Селл! Селл. » Руки сигнализирующих трейдеров словно толкали невидимую стену воздуха. Они пытались продать хоть что-то кому-нибудь.

Все знали, что я был в лонге, и все ждали, когда я начну резаться, забивая рынок еще ниже. Местные откровенно боялись меня: они неслабо шортанулись (short), я же мог одним движением руки развернуть рынок и двинуть его выше уровня их шортов. Это была бы для них настоящая засада. У них были такие маленькие внутридневные лимиты, что они оказались бы вынуждены порезать позы и взять лосс. Если бы я двинул рынок выше, у них не было бы выхода.

Внимательно прочтите:  Инструменты для форекс и бинарных опционов

Но с другой стороны, если в Осаке начнут продавать, рынок уйдет гораздо ниже и утопит меня вместе с моей позой. Все эти мысли вихрем проносились в моей голове, пока я молча стоял, наблюдая за орущей ордой в красных жилетах. Теперь я полностью сосредоточился на уровне 19 000. Если рынок пробьет этот уровень, опционы будут исполнены и моя позиция во фьючерсах как минимум удвоится.

Я не мог даже оценить размер моего лосса в этом случае. Я знал одно — это будет ужасно, это будет похуже крушение самолета, полная катастрофа. Я наклонился к Дину и шепнул ему, что я покупаю по 19 000. Не было особой необходимости говорить тихо — я итак еле ворочал языком и с трудом слышал свой собственный голос.

Он внимательно посмотрел на меня и спросил — «Какой объем?» «Любой объем, ты, жирная скотина!» Дин начал действовать. Он сделал глубокий вдох, расправил грудь и заорал что есть силы: «Девятнадцать тысяч бид на двести!!» Он широко раздвинул руки, делая знак продавцам, и они, развернувшись все как один, кинулись к нему. Я взглянул на местных трейдеров и дилеров японских банков, и начал без разбору покупать у каждого с кем только встречался глазами. «Купил 200» — прокричал мне Дин. «Я купил 300!» — ответил я, подтверждая очередную сделку Номуре. Во всей этой суматохе я краем глаза заметил, как трейдер Номуры повернулся к своему деску и начал запрашивать дальнейшие инструкции. Затаив дыхание я начал наблюдать, как они совещаются. Наконец он снова повернулся ко мне и просигналил продажу еще 50 контрактов. Я забрал их. Дин наклонился к экрану в центре площадки и увидел на нем цену 18 995. «Убери на х..й эту е…ную цену!»- заорал он — «мы бидуем по 19 000!!» Цена исчезла и через некоторое время на экране появилась цифра 19 050. Номура перестал продавать.

Я напряженно смотрел на трейдера Номуры. Йес!! Он купил обратно 50 контрактов по 19 050. Он прикрывал свою жопу!! Я снова посмотрел на местных. Они нервничали. Все трейдеры обычно выглядят возбужденными и посторонний навряд ли сможет различить причины их волнений — невозможно понять, кто из них в прибыли, а кто сливает воду. Но эти ребята суетились и я мог сказать почему — им не хотелось теперь покупать у меня. Они искали кого-нибудь другого с офером. Я шепнул на ухо Дину и он снова начал действовать. «Шестьдесят бид на пять сотен!!» — гаркнул он, его грудь раздулась в возбуждении, которое испытывает каждый трейдер в момент, когда пытается двинуть рынок. Рынок пошел наверх следуя за нами. Цена дернулась к отметке 19 100.

Тут открылась Осака и крик в нашем зале стал снова усиливаться. Это был крик разочарования и страха. Осака открылась на уровне 19 200 — на том же уровне, что и перед обедом. Местные сходили с ума — они шортанулись, продав мне по 19 000 и теперь должны были резаться. Они начали покупать. Один из них активно жестикулируя умолял меня продать ему по 19 150, поскольку рынок стремительно уходил выше.

Его движения напоминали сумасшедший брачный танец животного. Казалось, он вот-вот сделает себе харакири, если я откажусь продать ему. Он распашет себе живот прямо сейчас и вывернет свои внутренности наизнанку прямо посредине торгового зала. В эти нескольких секунд, пока он умолял меня, казалось, вся его жизнь сконцентрировалась только на одном — купить! Я смотрел на этого несчастного с иронической ухмылкой.

Пусть помучается. Как я мучился до сих пор сидя со своей невъ…ной позой!

Я выжидал и выжидал, зная, что этому парню некуда деться. Никакая в мире сила не могла помочь ему в эту секунду. Наконец он поднялся до 19 200 и я влил ему. Не моргнув и глазом он метнулся к другому трейдеру, пытаясь купить еще. Это было уже интересно. Рынок двинулся на 19 250. «Сколько ты купил?» — крикнул я Дину. «Пятьсот» — ответил тот. «Продай их потихоньку!» Дин раздал 200 контрактов среди местных по 19 250, потом еще четыре лота по 50 контрактов. Я тоже отдал 200 контрактов по 19 250 и вдогонку удовлетворил еще одного из местных, засадив ему 50 по 19 250. И, наконец, остаток того, что я купил по 19 000, по 19 200 у меня забрал Morgan Stanley. Мы с Дином слегка перевели дух. «Че с позой?» — спросил я. «У меня еще 100 контрактов» — ответил он. Рынок замер на 19 200. Мы выжидали. Фактически рынок встал.

Через некоторое время цены снова дернулись вверх. Конечно, рынок сейчас был значительно ниже тех уровней, по которым мне залили 1800 контрактов на утренней сессии, но, б…дь, я все же не дал им пробить фигуру! Более того — купив по 19 000 и продав выше, мы сняли немерянно бабок, слегка улучшив мой долбанный лонг. Дин был в экстазе. Он продал оставшиеся 100 контрактов по 19 210 и мы покинули торговую площадку…

К чему я это запостил, просто складывается такое впечатление что история повторяется но в значительно больших масштабах, а в роли Barings сегодня крупнейшие банки США

Ник Лисон, финансовый гений

Ник Лисон, финансовый гений

В 1995 году разразился самый крупный финансовый скандал за последние сто лет, главным героем которого стал 28-летний банкир Николас Лисон – человек с незаурядной биографией.

Итак, Николас Лисон родился в простой семье английского рабочего. В детстве особенными способностями не отличался и даже умудрился получить тройку на выпускном экзамене по математике. Однако спустя несколько лет Лисон снискал мировую славу финансового гения. Прологом к этому послужило его назначение на пост главы сингапурского отделения банка «Бэррингс», последовавшее в 1992 году.

Николас Лисон

Пребывая на этой должности, Лисон много и напряженно работал. Его «коньком» являлись фьючерсные сделки, то есть сделки, заключаемые на перспективу, причем в таком случае надо обладать недюжинным умом, чтобы правильно рассчитать будущую финансовую ситуацию. Кроме того, Лисон удачно играл на токийской и сингапурской биржах. Руководство «Бэррингса» было в высшей степени довольно результатами его деятельности: так, только в 1993 году Лисон принес банку свыше 37 млн. долларов прибыли.

Летом 1994 года один из авторитетных брокеров с Уолл-стрит посоветовал ряду американских корпораций сократить масштабы своей работы на токийской бирже, мотивируя это тем, что азиатский биржевой и финансовый рынки вступили в полосу длительного спада. А в это время Лисон, неизвестно чем руководствовавшийся, сделал ставку на подъем на токийской бирже и начал скупать в большом объеме будущие контракты в Японии, пытаясь разместить их на мировых биржах.

Однако надежды Лисона на быстрый рост японского рынка не оправдались, и вскоре он начал терпеть крупные убытки, что, правда, нисколько не поколебало его веру в себя.

Понимая, что руководство «Бэррингса» вряд ли позволит ему и дальше проводить заведомо неудачные операции на токийской бирже, Лисон скрывал свои ошибки. Он даже открыл специальный секретный счет за номером 88 888, на котором накапливались потери от неудачных сделок.

Вопреки всякому здравому смыслу финансовый гений продолжал увеличивать количество скупаемых банком фьючерсных контрактов.

Существуют данные, свидетельствующие о том, что Лисон скупил контрактов на 20 млрд. долларов. Некоторые эксперты считали операции Лисона не такими уж авантюрными, как они казались, и даже считали возможной вероятность того, что финансовый гений в конце концов одержит победу.

Один из них дал такую оценку сложившейся ситуации: «Если бы в феврале индекс контрактов “Никкей” превысил 19 пунктов, то Лисон бы выиграл. В начале декабря появились признаки того, что ставка Лисона выигрывает – индекс “Никкей” пошел вверх, но вдруг вмешался сам Господь Бог».

И действительно, может сложиться впечатление, что судьбу Лисона определили высшие силы, так как в январе в Японии случилось сильнейшее землетрясение, в результате чего пострадали многие индустриально развитые районы страны.

В результате индекс «Никкей» резко упал. Лисон пытался бороться, скупив сделок еще на 7 млрд. долларов, но это уже не помогло.

Сингапурское отделение банка «Бэррингс» понесло около 1,5 млрд. долларов убытков, что ознаменовало собой крах старейшего британского банка, на протяжении 200 лет считавшегося наиболее престижным в мире.

Из Сингапура от Лисона в лондонский офис «Бэррингса» пришел факс, в котором говорилось следующее: «Психологическое давление столь огромно, что я не выдерживаю. Я глубоко извиняюсь за те неприятности, которые вам принес. Но сделал я это не нарочно. Свяжусь с вами позже».

Президент банка Питер Бэрринг срочно созвал совещание директоров, но ничто уже не в состоянии было исправить ситуацию. И говорят, что на собрании Бэрринг, не стесняясь, горько плакал на глазах своих подчиненных, будучи не в силах примириться с банкротством.

23 февраля 1995 года из Сингапура пришло сообщение, что Ник Лисон исчез. Срочно из отпуска был вызван управляющий Английским банком Эдди Джордж. О случившемся доложили министру финансов Кеннету Кларку. Английский банк обратился к Центральному банку Японии с просьбой совместными усилиями компенсировать потери «Бэррингса», но получил отказ. Эдди Джордж провел переговоры с министром финансов, но кабинет не счел возможным возместить убытки «Бэррингса», который был передан под административное управление. Тем временем Ник Лисон вместе с женой бежал из Сингапура в Малайзию, а оттуда на Борнео, где он сел в самолет и прибыл во Франкфурт-на-Майне, намереваясь затем отправиться в Лондон. Однако германская полиция, получив предупреждение, задержала Лисона, которому теперь грозило тридцатилетнее содержание под стражей.

Министр финансов Англии Кеннет Кларк

Происшедшее с «Бэррингс» едва не привело к кризису мировой финансовой системы, но со временем ситуация стабилизировалась. «Бэррингс» же был выставлен на аукцион и его за символическую плату в один фунт стерлингов приобрела голландская финансовая группа «Ай-Эн-Джи».

Ник Лисон попал в тюрьму, где коротал время за ведением счетов заключенных, работающих в швейной мастерской. Там же он написал книгу, которая впоследствии легла в основу фильма «Маклер-негодяй». 4 июля 1999 года Николас Лисон был досрочно освобожден из-за смертельной болезни – рака прямой кишки.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Здесь при открытии счета дают бонусы:
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Топ брокеров бинарных опционов за 2020 год
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: